Версия для печати

Памяти Глеба Якунина

Скончался священник Глеб Якунин, узник совести, правозащитник, депутат, поэт.

Он родился 4 марта 1934 г. в Москве, в семье музыканта.

В 1962 г. был рукоположен в священники, после чего начал свое духовное служение.

С самого начала Глеб Якунин отличался таким качеством, как «несгибаемость».

Он всегда открыто высказывал свое мнение, вопреки любым угрозам и опасностям.

Особенно опасно это было при советской власти, в это время диссиденты подвергались жестким преследованиям.

Уже в 1965 г. он вместе со священником Николаем Эшлиманом направил Патриарху Алексию I открытое письмо, в котором критиковалось противозаконное подавление органами государственной власти СССР прав и свобод верующих.

Копии письма были направлены Председателю Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорному, Председателю Совета Министров СССР А. Косыгину и Генеральному прокурору СССР Р. Руденко.

В 1966 г. авторам письма запретили служение.

После этого Якунин активно участвовал в диссидентском движении.

В 1976 г. стал одним из соучредителей общественного объединения «Христианский комитет защиты прав верующих в СССР».

Комитетом были опубликованы сотни материалов и документов, свидетельствующих о нарушениях прав верующих в СССР, которые имели широкий резонанс за рубежом.

В ноябре 1979 г. он был арестован, а в 1980 г. осуждён за антисоветскую агитацию.

Якунин провел в лагере 5 лет и в последующей ссылке - 2 года.

В 1987 г. был амнистирован и тут же восстановлен Московской патриархией в священническом служении; до 1992 г. служил в г. Щелково.

В период перестройки и после нее Якунин продолжал свою активную политическую деятельность, являясь одним из ярких деятелей демократического движения.

С 1990 г. он - сопредседатель Координационного совета движения «Демократическая Россия», а с февраля 1992 г. - сопредседатель Совета представителей движения «Демократическая Россия».

В 1995 г. Якунин организовал Общественный комитет защиты свободы совести.

В 1990 г. он был избран народным депутатом РСФСР, членом Верховного Совета РСФСР, заместителем председателя Комитета ВС РСФСР по свободе совести.

Принимал активное участие в работе над законом «О свободе вероисповеданий».

При содействии Глеба Якунина возобновили работу многие закрытые храмы и монастыри.

В 1991-1992 гг. Якунин участвовал в работе парламентской Комиссии по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП.

Комиссия опубликовала архивные материалы КГБ о предполагаемом сотрудничестве отдельных иерархов Московской патриархии с КГБ.

Уже будучи членом Государственной Думы (1993-1995), он продолжал критиковать церковноначалие, указывая, что большинство иерархов верно служили советской власти, ущемляя права верующих.

Разумеется, такая линия не могла понравиться, и в 1993 г. Московская патриархия лишила его сана священника (официально - за отказ подчиниться требованию о неучастии православных клириков в парламентских выборах), а в 1997 г. отлучила от Церкви.

Впрочем, еще до этого момента Якунин был принят в юрисдикцию Украинской православной церкви Киевского патриархата в священническом сане, а затем перешёл в Русскую истинно-православную (катакомбную) церковь.

В 2000 г. на основе последней были созданы Движение за возрождение российского православия, а затем и Апостольская православная церковь, где он имел сан протопресвитера.

Все последние годы жизни, несмотря на болезни, Якунин продолжал активно заниматься общественной деятельностью, баллотировался в депутаты Мосгордумы, выступал с протестами против действий властей, резко критиковал Патриархию.

В ноябре 2005 г. вместе с другими участниками Московской Хельсинкской группы он написал письмо лидерам Запада, в котором высказывалась озабоченность преследованием российских граждан по политическим мотивам.

Среди жертв преследования со стороны государства фигурировали учёные Игорь Сутягин и Валентин Данилов, адвокат Михаил Трепашкин, предприниматели Михаил Ходорковский и Платон Лебедев.

Ранее он, а также ряд других правозащитников выразили свою озабоченность по поводу разгоревшейся в России «шпиономании» и преследований российских учёных.

Все те, кто знал Глеба Якунина, вспоминают его с восхищением и преклоняются перед его мужеством.

В самом деле, мало кто отличался такой принципиальностью на протяжении всей своей сознательной жизни.

Священник Яков Кротов, служивший в последние годы в одной церкви с Глебом Якуниным, сказал: «Я думаю, что кончина отца Глеба Якунина - трагедия для многих.

В свое время, еще в 60-е годы, его жизнь объединила, как ни странно, самых разных людей.

Когда церковные власти наказали его по распоряжению светских властей и КГБ, многие московские священники скидывались деньгами и тайком помогали отцу Глебу и его семье.

Это повторилось и в конце 70-х, когда он был отправлен в концлагерь еще раз.

Это было такое тайное объединение.

На поверхности моря российского отца Глеба честили и раскольником, и анафематствовали, и как только не ругали, но на глубине...

Его неискренне ругали и искренне, а в глубине сердца восхищались им и будут восхищаться.

Такова сила личности человека, который всегда стоял за правду.

Эта смерть, конечно, потеря для всех нас, но это приобретение для святых, это приобретение для дела свободы.

Сил в последнее время у отца Глеба было очень мало.

Последние два месяца он был совсем лишен движения.

Но теперь, когда его жизнь завершена, я думаю, что эта жизнь - урок, в каком-то смысле икона, но не та, перед которой расшибают лоб, а та, с которой идут на баррикады».

Бывший народный депутат СССР Сергей Станкевич скорбит об уходе отца Глеба: «Отец Глеб был живым человеком с активной совестью.

На происходящие события он реагировал прямо, непосредственно, не сглаживал углы и действительно был, что называется, божьим человеком.

Без таких людей - праведников и проповедников - Россия не живет.

В то время как многие в сложнейшие годы начала демократических преобразований в России ограничивались просто какими-то политическими лозунгами, он активно стремился менять действительность.

Прямо скажем, с ним было непросто именно в силу его бескомпромиссности, но он был крайне нужен.

Я даже представить себе не могу, что его больше с нами не будет, и заменить его в нынешних условиях практически некем».

Так же горько воспринял смерть Якунина и правозащитник Валерий Борщев: «Смерть отца Глеба - это уход целой эпохи.

Я знал его почти 40 лет...

И меня поражала удивительная чистота отца Глеба, энергичность, оптимизм в самое тяжелейшее время.

Александр Исаевич Солженицын написал об отце Глебе в письме патриарху Пимену, что вот человек, который ставит главные проблемы Церкви, общества, и что он запрещен в служении, что гонение Церкви на него просто преступно, но это письмо не изменило положение отца Глеба, он был запрещен к служению.

Но держался он очень мужественно.

Вокруг него собирался народ, он умел объединить людей, и люди шли за ним.

А потом был лагерь...

Я поражаюсь этому человеку!

Я поражаюсь тому, что он сделал, его роли в жизни общества, Церкви.

И то, что Патриархия так и не восстановила его в служении, это суровый укор ей, история будет помнить это.

История будет помнить отношение к отцу Глебу, к этому выдающемуся человеку, которым может гордиться Россия, должна гордиться Церковь, должно гордиться российское общество.

И я горжусь, что я был связан с этим человеком.

Я благодарен судьбе, что она меня с ним свела, и боюсь, что такие люди еще очень долго не появятся».

Протоиерей Всеволод Чаплин: «Мы спорили с этим человеком, наши взгляды на церковь и общество серьезно расходились и я считаю, что он мог бы быть критичным не только по отношению к советским и российским властям, но и по отношению к Западу, который оказывал ему поддержку.

Но, несмотря на разногласия, мы периодически встречались и охотно общались, а на публичных мероприятиях всегда обменивались доброй шуткой.

Он был личностно ярким человеком, с ним хотелось и общаться, и шутить, и спорить.

Его вклад в жизнь церкви сложно охарактеризовать однозначно.

Он отстаивал права верующих во время гонений при советской власти.

Пострадал за это, но в какой-то момент его деятельность, по-моему, стала слишком управляться извне.

И когда дело, которому служил Якунин, победило - верующие, наконец, получили все права и возможности, за которые он боролся - гонения на церковь завершились, он не нашел себя в новых условиях.

Продолжал выступать с позиций западных критиков всего нашего.

Был слишком политизированным человеком, чтобы подчиниться решению синода о том, что духовенство не должно идти в парламент, и покинул церковь.

Это была большая потеря.

В первую очередь - для него самого».

Историк религии Лев Регельсон высоко оценивает личность Глеба Якунина: «Он всегда, где он видел какое-то нечестие, говорил об этом громко, во весь голос.

А это было страшновато в те времена, и он за это претерпел немало, и церковные гонения, и политические, отсидел тяжелейший срок в лагере, в ссылке в Якутии, сплетал там руками железные тросы.

Видимо, там заработал тяжелую болезнь, которая свела его в могилу.

Но надо сказать, что, хотя обличал он гневно, беспощадно, очень остро, но как человек он был кротчайший, добрейший, смиреннейший.

Все, кто его знал, могут это подтвердить.

И самое интересное, что даже к тем, кого он обличал, личной ненависти у него никогда не было...

Господь его принял на праздник Рождества, и это великий знак.

Только очень избранных людей Господь забирает на великие праздники.

И хотя мы очень скорбим, но, с другой стороны, его земные мучения окончились, и я выражу от себя глубочайшую уверенность, перед Господом скажу, что у нас появился новый молитвенник у престола Божия - за Церковь, за Россию, за весь страдающий мир.

Ибо сердце его горело любовью к людям».

Директор МБПЧ Александр Брод: «Такие яркие, совестливые и бесстрашные люди, как отец Глеб, редко появляются.
Потому их уход особенно горек».